В одном из самых популярных залов постоянной экспозиции Музея Востока – китайском – прошло обновление.  На отдых в фонды отправились 12 произведений графики и живописи.  Однако их место займут другие свитки и альбомные листы. Кроме того, впервые за почти 15 лет экспозиция будет дополнена предметами из слоновой кости и трехметровой богато декорированной ширмой.   

Так, в фонды вернутся работы, которые долгие годы были в зале: знаменитые свитки Ци Байши «Креветки» (1953) и Сюй Бэйхуна «Остров бессмертных» (1931), а также альбомные листы Юнь Шоупина и вертикальные свитки Ван Хуэя.  

«Обновление экспозиции позволяет сохранить хрупкие произведения живописи на шелке и бумаге и дать «отдохнуть» работам, долгое время находившимся под воздействием света. Так мы сможем лучше сохранить их для новых поколений», – подчеркнула хранитель зала «Искусство Китая» Лариса Кузьменко.

Ци Байши (1864–1957) и Сюй Бэйхун (1895–1953) – одни из самых значимых художников Китая Новейшего времени. Поэтому без них постоянная экспозиция Китая просто невозможна.  Ци Байши, долгие годы возглавлявший Союз китайских художников, особенно прославился изображением креветок. Этот свиток пользовался неизменным успехом у посетителей. Сотрудники Музея Востока решили заменить его другим «морским» свитком – «Рыбы и креветки» (1949).

Сюй Бэйхун, учившийся живописи не только на родине, но и в Париже, в своем творчестве соединил традиционные китайские техники с достижениями европейского искусства.  При этом большинство работ оформлялось в виде свитков, а в живописную композицию входили иероглифические надписи. В обновленном варианте экспозиции зрители смогут увидеть его очаровательных «Кошек».

«Если вы не умеете читать иероглифы, то возможно, не заметите, что один свиток Чжу Юньмина (1460–1526) мы заменили аналогичным, поскольку он входит в полиптих на тему времен года. Чжу Юньмин входил в знаменитый кружок «Четыре таланта». Его работа дает представление о высочайшем уровне искусства письма, которое в Китае традиционно ценилось наравне с живописью», – рассказала Лариса Кузьменко.

Юнь Шоупина (1633–1690) китайская традиция причисляет к «Шести великим мастерам начала периода Цин». Наибольшего признания художник добился в жанре «цветы и птицы».  Его знаменитая «бескостная» техника, где контурная линия либо не играет главенствующей роли, либо вообще отсутствует, оказала огромное влияние на развитие этого жанра. В музее хранится альбом из 10 живописных произведений малого формата, по-видимому, когда-то составлявших альбом «Цветы и птицы‍» из двенадцати рисунков.  Три из них отправятся на отдых, но будут заменены другими двумя, не менее прекрасными: «Птицы на кусте шиповника» и «Бегонии».

Также экспозиция будет дополнена альбомным листом Мэй Цуня «Пейзаж с водопадом» конца XVIII – начала XIX века, происходящий из собрания известного московского коллекционера Петра Щукина.

В экспозиции появится свиток кисти художницы Мяо Цзяхуэй «Цветы и птицы», созданный в 1902 году. В середине 1880-х годов императрица Цыси поручила найти нескольких фрейлин, хорошо владеющих кистью, для работы в традиции дайби («замещение кисти»). Мяо Цзяхуэй успешно прошла экзамены и получила должность во дворце Фучандянь. Чаще других именно ей поручалась почетная миссия исполнять картины и каллиграфические надписи от имени императрицы, которые та затем дарила сановникам.

Кроме живописи, в экспозицию включены три скульптуры из слоновой кости: «Ученые за столом» (Дунь Ван, 1950), настольное украшение «Капуста и кузнечик» (1953) и «Скульптура девушки с веером» (XX в.). Резьба по кости – одна из древнейших художественных традиций Китая, и в XX веке она пережила новый расцвет, сочетая виртуозную технику с тонкой декоративностью.

О каждом из этих произведений можно рассказать много интересного. К примеру, девушку с веером зовут Цинвэнь, она – второстепенная героиня романа «Сон в Красном тереме», и главная – оперы «Улыбка за тысячу золотых».

«Девушка не просто держит веер, она его ломает. И щербинка в скульптуре – это не брак, она сделана специально. Цинвэнь очень любила треск разрываемого шелка на веере. А поскольку она была служанка высокого ранга  и нравилась наследнику богатого дома Цзя Баоюй, главному герою, то она могла позволить себе капризы. И вот однажды она разорвала веер и засмеялась, а Баоюй кинул ей другой веер и сказал: «Рви, я тебе еще куплю!», – рассказала Лариса Кузьменко.

Центром обновленной экспозиции станет уникальная семистворчатая ширма на подставке. Это монументальное произведение декоративно-прикладного искусства –  высота каждой створки достигает 2,4 м, а общая ширина раскрытой ширмы около 3,5 м. Лицевая сторона инкрустирована вставками из фарфора, нефрита, мыльного камня, горного хрусталя, красного резного лака, перламутра, дерева и слоновой кости. Оборотная сторона покрыта черным восточно-азиатским лаком с золотой росписью, изображающей природные пейзажи, птиц, бабочек и цветы.

В 2025-26 гг. ширма прошла сложную реставрацию: специалисты очистили ее от желтого лака, скрывавшего красочный слой, укрепили конструкции и воссоздали утраченную резную ножку из массива липы. Сюжет украшающей ширму композиции называется «Сто драгоценностей». По словам заместителя заведующего отделом Искусства народов Дальнего Востока, Юго-Восточной Азии и Океании Лидии Шмотиковой, это целое зашифрованное послание.

«Каждый элемент несет символическое значение. Например, ваза с цветком – вечная гармония Вселенной, персик и журавль – долголетие, гранат – многочисленное потомство, летучая мышь - счастье. Парные рыбки-подвески – тоже символ счастья, но уже супружеского, а каменный гонг и музыкальная пластина – удачи. Таким образом в одном интерьерном объекте собраны все главные пожелания, необходимые для благополучия человека», – объяснила Лидия Александровна.

Посетители уже могли видеть часть ширмы на выставке «Пусть расцветают все цветы». Теперь же она демонстрируется в полной сборке.

Обновление зала – часть постоянной работы музея, направленной на сохранение коллекции и ее научное осмысление. Реэкспозиция позволяет увидеть знакомое пространство по-новому и познакомиться с произведениями, которые долгие годы оставались в фондах, ожидая своего часа.