Что для себя храним —
напрасно храним,
если не будет нас,
оно превратиться в дым,
то, что храним для всех, —
останется лишь оно,
с нами не канет оно
и будет сохранено.
Р.Тагор
Почему так коротка наша память по отношению к именам многих замечательных людей Отечества и, прежде всего, к меценатам, дарителям, жертвователям? Можно к ним применять разные определяющие слова, но смысл остается неизменным – ими двигало истинное бескорыстие и благородство помыслов. Те, кто вкладывал деньги в коллекции, в создание бесплатных музеев – следовал идее просветительства, желанию приобщить к культуре все слои населения.
Именно благодаря коллекционерам пополняются фонды большинства музеев. Это люди разных судеб - именитые и неизвестные, но их объединяет одна общая страсть – приобретение памятников Востока, которую они осуществили разными путями, имея разные цели, интересы и возможности.
Как писал В.В.Стасов: «Все это примеры великодушия и доброжелательства отдельных частных лиц на пользу своего народа, примеры, на которые нельзя довольно налюбоваться и перед которыми преклоняешься с глубоким почтением».
Государственный музей искусства народов Востока, основанный в 1918 году на базе частных коллекций, отдает дань памяти наиболее значительным коллекционерам (Щукин П.И., Некрасов К.Ф., Тардов В.Г., Мельников Д.М., Калабушкин В.С., Гурьян О.М., Грабарь И.Э., Коломиец А.С.), которые, следуя лучшим традициям собирательства, безвозмездно передали или завещали нам, своим потомкам, плоды своей многолетней собирательской и просветительской деятельности.
Мы надеемся, что посвященная им экспозиция расширит представления об искусстве Дальнего и Ближнего Востока и еще раз напомнит о замечательных людях, любивших и Восток и Россию. Нам очень дорого и то, что большинство из них ценили наш музей как крупный и уникальный центр собирания и изучения восточного искусства.
Коллекция Аллы Сергеевны Коломиец посвящена определенному виду искусства – японской гравюре 50-х – начала 70-х гг. нашего столетия. Алла Сергеевна Коломиец – известный исследователь в области японского искусства. В 1949 г. она окончила Московский институт Востока, в 1964 г. – защитила кандидатскую диссертацию по теме «Сборник рисунков Хокусая «Манга». Некоторое время была заведующей редакцией учебников на восточных языках Издательства иностранной литературы, в 1958-1961 гг. – сотрудник редакции вещания на Японию в Радиокомитете. С 1961 г. и до своей безвременной кончины в 1976 г. являлась научным сотрудником Института истории искусства Министерства культуры СССР.
Она блестяще владела японским языком, неоднократно бывала в Японии. Ею опубликовано более 40 научных работ, среди которых крупнейшими являются «История японского искусства», «Манга», сборник рисунков Хокусая и «Современная гравюра Японии и ее мастера».
Японскую гравюру А.С.Коломиец изучила досконально, имея возможность бывать в стране, общаясь со многими японскими художниками, посещая мастерские, где непосредственно изучала методы их работы. Мастера охотно раскрывали перед ней свои профессиональные секреты, дарили свои произведения.
Алла Сергеевна Коломиец классифицирует гравюру по различным художественным направлениями, выделяя основные: художники традиционного направления, «народная гравюра» и художники-декоративисты.
Современная японская гравюра продолжала традиции классической японской гравюры укиё-э, но при наполнении ее новым содержанием и рядом новых преобладает техника ксилографии, с максимальным использованием ее возможностей. И в современной гравюре нередко сохраняется глубокий философский подтекст, символика образов, апелляция к ассоциативному восприятию ее зрителями.
Велика роль графики в формировании демократической национальной культуры послевоенной Японии, когда гравюра становится многообразной по жанрам, стилю, технике.
«Традиционное направление» оставалось ведущим в гравюре 50-70-х гг. Данное направление сложилось еще до войны и является составной частью «творческой гравюры». Традиционалисты сохраняют приемы старой техники, часто работают в черно-белой гравюре, используют поэтические образы природы. В их работах преобладают лаконизм пятна и линии, ясные композиционные решения. Мастера также заимствуют образы и формы различных национальных видов искусства – керамики, живописи тушью, каллиграфии.
Коллекция В.Г. Тардова
Владимир Геннадиевич Тардов родился 22 октября 1879 г. Его детство и юность прошли в Петербурге. В молодые годы Владимир Тардов самостоятельно изучил несколько иностранных языков: английский, французский, персидский (фарси). Он занимался журналистикой, писал стихи и прозу, критические статьи о литературе. Уже после переезда В.Г.Тардова в Москву вышли его стихотворные сборники: «Вечерний свет» (1907), «Странник» (1912). В последнем были помещены не только стихи, но и поэтические переводы с персидского. У него было несколько литературных псевдонимов, один из которых – Т. Ардов.
В 1912 г. в журнале «Русская мысль» В.Г.Тардов опубликовал очерк «Персия и ее культура», написанный им по воспоминаниям о путешествии в Иран. Знакомство со страной «изнутри», чему немало способствовало знание языка, не только явилось ярким и незабываемым впечатлением, но и определило его интерес к Востоку на всю жизнь. Он был очарован персидской литературой и писал, что «это целый мир, полный чистой, поистине звездной красоты».
В 1918 г. Владимир Геннадиевич поступил на государственную службу: работал в Наркомпросе, затем в Наркомате Иностранных Дел в Отделе печати, а в 1921 г. получил назначение на работу в Иран в качестве пресс-атташе Полпредства РСФСР. В 1922 г. В.Г.Тардов стал Генконсулом СССР в Исфахане и оставался на этом посту до своего возвращения на родину в конце 1927 г. Опираясь на свой опыт пребывания в Иране, В.Г.Тардов написал ряд статей, посвященных экономическим и этническим проблемам персидской истории, выступал за развитие иранистики.
В 1930-е гг. В.Тардов имел тесные отношения с музеем Восточной культуры, принимал участие в работе Всесоюзной Ассоциации Востоковедения, совместно с которой в музее проводились научные заседания. Все его статьи выходили в журнале «Новый Восток», печатном органе Ассоциации, где появлялись и статьи сотрудников музея. Одновременно В.Г.Тардов занимался преподавательской деятельностью, являясь профессором Института Востоковедения им.Нариманова.
За время, проведенное в Иране, Владимир Геннадиевич составил значительную коллекцию. Его собирательская деятельность была мало кому известна, а сам он нигде об этом не писал. Вместе с тем, это увлечение легко объясняется его неподдельным интересом к Персии и ее культуре.
Сразу после возвращения из заграницы, в декабре 1927 г. В.Г.Тардов передал произведения искусства музею. В дарственной он писал, что привез коллекцию, надеясь содействовать этим изучению богатого наследия Ирана. Саамы ценные образцы были показаны на выставках, включались в музейные публикации – путеводители, альбомы, научные статьи.
В основном это произведения иранского искусства, но есть индийские, китайские и японские памятники. Дальневосточная часть включает главным образом фарфор ХУ1-Х1Х вв.Разнообразна по составу коллекция Ирана. Ранний период представлен в ней керамикой ХП-Х1У вв. Это изделия с росписью люстром, минаи или украшенные кремовой, синей, бирюзовой глазурь, среди них выделяются орнаментированные предметы с арабскими надписями или с сюжетными композициями. Некоторые, по словам В.Г.Тардова, происходят из раскопок в Кухпайе, местечке между Исфаханом и Наином (Иран). К периоду Сефевидов относится большая часть керамики – сосуды, чаши, фрагменты изделий, но главным образом изразцы, украшенные кобальтом и полихромной подглазурной росписью. Из дворца Али Капу в Исфахане, по словам коллекционера, происходит ряд изразцов, а также 15 фрагментов фресковой росписи плафона.
Коллекция В.С. Калабушкина и О.М. Гурьян
В 1975 г. в музей поступила коллекция произведений Дальнего Востока, собранная Владимиром Семеновичем Калабушкиным и его супругой Ольгой Марковной Гурьян.
Владимир Семенович, по образованию химик-литейщик, был известным специалистом в свой области, а Ольга Марковна – писательница, в основном писавшая для детей и юношества. Каждая ее книга – это маленькое историческое исследование, но переданное в увлекательной приключенческой форме. Она создавала повести и романы на темы различных исторических событий, повествуя об экзотических странах, о выдающихся людях, а также истории из жизни детей в средневековой Японии («Один рё и два бу») или Китая («Обида маленькой Э»).
Ольга Марковна выросла в семье букинистов и коллекционеров. В их доме сохранились старинные редчайшие издания книг.
С 1949 г. Владимир Семенович работал в Китае как специалист-преподаватель. Эта страна ошеломила и захватила его и Ольгу Марковну. Начался этап собирания китайских предметов быта и произведений искусства. Их небольшая уютная квартира представляла собой подлинно китайский уголок, заставленный резной китайской мебелью, вазами, скульптурой на специальных полочках, украшенная свитками и декоративными панно. Владимир Семенович подробно рассказывал о приобретении каждой вещи, ее истории, при том, что круг его интересов был довольно обширным. К каждому разделу В.С.Калабушкин искал определенную литературу, делал описи, прибегал к консультациям специалистов.У него сложилась серьезная картотека коллекции, которая в дальнейшем очень помогала специалистам музея при научной обработке.
Когда Владимир Семенович тяжело заболел, он высказал пожелание передать коллекции и книги по искусству стран Дальнего Востока Государственному музею искусства народов Востока. После кончины первого декабря 1975 г., согласно его завещанию, собрание поступило в Музей. В настоящее время ряд произведений этой коллекции находится в составе постоянной экспозиции стран Дальнего Востока.
Ее особенностью является то, что она состоит как бы из небольших тематических групп, что свидетельствует о разносторонних интересах собирателей. Наряду с подлинными шедеврами дальневосточного искусства, есть и бытовые вещи, а также и такие, которые можно отнести к разряду курьезов. Но они важны тем, что расширяют наши представления о странах, быте китайцев, японцев, монголов, их обычаях. В коллекции В.С.Калабушкина есть несколько зеркал, которые можно датировать периодом Хань. Одно из них – с тремя рельефными концентрическими кругами, с четырьмя стилизованными фигурами лошадей, между которыми размещены ветви с плодами.
Отголосками древних охранительных свойств зеркал являются фольклорные благопожелательные сюжеты.
Значительная группа произведений декоративно-прикладного искусства датируется периодом Средневековья и Нового времени. Среди крупных вещей следует выделить художественную мебель. Среди изделий из дерева присутствуют различные настольные украшения, декоративные коробки. Есть и несколько небольших деревянных скульптур.В собрании В.С.Калабушкина – О.М.Гурьян много интересных разнообразных предметов из тыквы или повторяющие ее форму в других материалах. Плоды тыквы использовали и при изготовлении «зимних домиков» для сверчков, в которых отразился уникальный способ подготовки формы предмета в процессе собственного роста. Многие «домики» представляют собой подлинные произведения прикладного искусства. В наш музей «домики» впервые попали в 1976 г. Традиция ловли и дрессировки цикад зародилась еще в раннем периоде китайской истории. «Домики» выращивались внутри глиняных горшочков, которые надевались на завязь плода. Постепенно тыква росла в этом сосуде, с внутренней стороны которого был рельеф интальо, образованный разборной деревянной болванкой. Тыква, врастая в рельеф, отпечатывала его на своей поверхности. При созревании плода керамические формы разбивались, затем каждый плод высушивался. Сосудик необыкновенно легок, приятен на ощупь, имеет нежную матовую. Поверхность, на фоне которой проступает рельеф с плавными очертаниями.
Японский раздел коллекции Калабушкина – Гурьян сравнительно небольшой, но произведения, включенные в его состав, отличаются поистине высочайшими художественными достоинствами. Прежде всего следует выделить цубы и кодзуки – детали японского холодного оружия, связанные со сложившейся еще в период Средневековья специфической культурой меча. Наряду с его высокими боевыми качествами ценилась и оправа. Мастера оружия достигли поистине виртуозного мастерства в их декорировке. При изготовлении цубы тиспользовались разнообразные техники – резьба, гравировка, насечка золотом и серебром, золочение. Интересны цубы с ажурным рисунком. Эта сложная техника основана на применении прихотливого резного узора, где читаются гнущиеся стебли бамбука с листьями. Для мастеров цуб нет главных или второстепенных сюжетов. Могут быть изображены персонажи японской мифологии, боги, герои сражений. Композиции нередко проникнуты глубокой символикой, где бамбук – символ стойкости перед жизненными невзгодами, алепестки в волнах – аллегория быстротечности жизни.
Традиция коллекционирования деталей оружия появляется в Европе в конце Х1Х в На Западе цубы ценились наравне с гравюрами. Орнаментальная изысканность их композиции, неожиданные рисунки отразились в искусстве модерна – черно-белой гравюре, ювелирных изделиях, рисунках тканей.
Коллекция Д.М. Мельникова
Дмитрий Михайлович Мельников (1864-1949) – человек с необычной судьбой, проживший долгую жизнь, из которой большая часть отдана Китаю. Он родился в городе Селенгинске Забайкальской области.
Мельников учился в Троицко-Савском коммерческо-реальном училище, и по отбытии воинской повинности в 1886 году поехал на службу в Китай, в город Ханькоу (совр. Ухань). Он работал в чайно-торговой фирме, прослужив в ней более 35 лет. Всего Дмитрий Михайлович прожил в Китае 64 года и на протяжении этих лет занимался коллекционированием, как он сам писал «редкостей китайской культуры». Его знали антиквары во многих городах Китая, среди которых он пользовался большим уважением как знаток китайской старины, влюбленный в китайскую культуру. Дмитрий Михайлович обращался за консультациями к знатокам, вел переписку с европейскими специалистами, регулярно получал аукционные каталоги.
После войны, уже будучи в преклонном возрасте, Дмитрий Михайлович решил вернуться в Россию. Ему было дано разрешение, но встала огромная проблема с отправкой коллекции. Часть пути багажа, состоящего из 15 ящиков, проходила по реке Янцзы, на нескольких маленьких пароходиках, причем одно судно, на котором находилось собрание нумизматики, затонуло.
Всю свою уникальную коллекцию китайского искусства Д.М.Мельников подарил Государственному музею искусства народов Востока. Собрание Д.М.Мельникова насчитывает около полутора тысяч произведений и разнообразно по составу. В нем можно выделить несколько основных групп – каменная пластика, нефриты и керамика периода Хань (Ш в. до н.э. – Ш в. н.э.), бронзовые сосуды и скульптура, табакерки, а также лаки, эмали, слоновая кость, живопись.
Именно мелкая каменная и керамическая пластика составляют основу собрания искусства Древнего Китая музея. В коллекции преобладают изделия из белого «талькового» нефрита, здесь и круглая миниатюрная скульптура, и обереги в виде фантастических животных, напоминающих не то слонов, не то тапиров, у которых вместо ног декоративные завитки, покрытые сложным спиралевидным орнаментом, имеющим магическое значение. Плоские ажурные нефритовые пластины в виде фантастических змей (нашивки на одежду или подвески), покрытые магическим орнаментом, поражают мастерством исполнения, сложным композиционным решением. В них отразилась стройная система космогонических представлений с развитой числовой изобразительной и цветовой символикой.
Группа изделий из камня относится к ХУШ в., периоду когда возрастает интерес к китайской старине, происходит реставрация некоторых элементов этикета Древнего Китая, ритуалов при императорском дворе. Формы старинных предметов сохраняются ибо они ассоциативно напоминают о священных или особо престижных знаках древности, но при этом функционально переориентируются. Их любят повторять в пластике других материалов, включать как элементы декора в роспись фарфора, вышивки и др.
В камне, например, воспроизводят формы древних драгоценных пряжек для поясных ремней, которые прежде выполнялись из металла, иногда с инкрустацией. Поясные пряжки-крючки появились, вероятно, в период Чжоу (УП-У1 вв. до н.э.), а затем распространились в период Хань. Ношение их являлось сановным знаком отличия. Три подставки для кистей из коллекции Д.М.Мельникова (ХУШ в.) вырезаны из нефрита и горного хрусталя. Это настольные украшения, которые отличают тщательность отделки и великолепно продуманная композиция. Помимо нефритовых целый ряд произведений также был связан с древней обрядовой практикой. Один экспонат поистине загадочен и уникален. Это керамическая голова с сохранившимися на ней следами синей и розовой краски. Странная улыбка приковывает наше внимание, а весь ее облик говорит о связи с древней магией. Вероятно, это один из даосских персонажей, на что указывает волшебная трехлапая жаба, восседающая на голове, и удлиненные уши. Происхождение данной головы также весьма загадочно. Легенда о ней известна со слов самого Дмитрия Михайловича, который при приобретении экспоната получил сведения, что раритет был найден в погребении обезглавленного полководца периода Хань.
В собрании находится группа бронзовых изделий, среди которых несколько сосудов относятся к периоду Древнего Китая (1 тыс. до н.э.).
Дмитрий Михайлович, как большой знаток Китая приобретал бронзовые предметы, понимая, что многие из них датируются ХУШ-Х1Х вв. Но и поздние сосуды отличаются высоким качеством отливки, свидетельствующим о непрерывающихся традициях искусства китайских мастеров.
Отдельные предметы собрания представляют собой образцы декоративно-прикладного искусства ХУ1-ХХ вв. Это расписные (кантонские) и перегородчатые эмали начала Х1Х в., несколько изделий, выполненных в технике резного и расписного лака. Хочется отметить произведение, созданное в мастерских Фучжоу. Мастерские Фучжоу славились своими знаменитыми «бестелесными» лаками, основой которым служила ткань.
Коллекция керамики и фарфора состоит более чем из 300 произведений. Уникальны несколько сосудов, относящихся к периоду Сунн (Х-ХП вв.) – времени расцвета данного вида искусства. Д.М.Мельников отдавал предпочтение белой керамике, типа дин, отличающейся удивительной изысканностью. Дмитрий Михайлович собирал и фарфор первых десятилетий ХХ в., который в настоящее время также становится объектом пристального внимания знатоков. В нем очень грамотно воспроизводятся все признаки старого фарфора.
Коллекция табакерок Д.М.Мельникова составляет основу всего музейного собрания указанных изделий. В ней около 600 изящных флакончиков. В постоянной экспозиции «Искусство Китая» также преобладают табакерки из его собрания. Табакерки для нюхательного порошка появляются в период Канси. Формы табакерок чрезвычайно разнообразны, в их создании проявилась творческая мысль и фантазия авторов. Материалом для них часто служат полудрагоценные камни (агат, халцедон, аметист, нефрит), в которых нередко используется природный рисунок, обыгрываются пятна, игольчатые вкрапления и т.д. Табакерки бывают фигурными – в виде плодов, двойной тыквы, насекомых, рыбок. Мастера используют также широкие возможности стекла при создании флакончиков: это может быть тщательная, трудно отличимая имитация камня, может быть резьба по многослойному стеклу. С начала Х1Х в. появляется роспись стеклянных табакерок изнутри, для чего художники использовали специальные искривленные кисточки. В такой технике исполняются и жанровые сцены и сложные по композиции пейзажи. Целая серия табакерок выполнена в фарфоре, причем здесь можно встретить те же техники декорировки, что и на больших сосудах.
В коллекции Д.М.Мельникова есть и табакерки из слоновой кости, рога носорога, металла, лака, различных пород дерева. Следует выделить несколько уникальных табакерок из слоновой кости, относящихся к ХУШ в. Ряд росписей фарфоровых табакерок отражает богатый мир китайской литературы, фольклора.
Помимо китайских произведений в коллекции имеется несколько ламаистских икон-танка. Они написаны минеральными красками на холсте по очень жестким, скрупулезно разработанным канонам. Интересна танка с изображением Гэсэра – героя тибетско-монгольско-бурятского эпоса. Сын небесного божества, ниспосланный на землю для борьбы с заполнившим ее злом, он считался перевоплощением многих божеств – Будды Шакьямуни, божества мудрости Манджушри. Впоследствии в Китае он стал отождествляться с Гуань-ди – героем романа китайского писателя Ло Гуанчжуна (Х1У в.). Именно в образе этого легендарного полководца Ш в. изображен Гэсэр на иконе из коллекции Д.М.Мельникова.
Коллекция И.Э. Грабаря
Имя И.Э.Грабаря широко известно в нашей стране и за рубежом. Это выдающийся деятель изобразительного искусства, мастер пейзажной и портретной живописи, историк русского искусства, художественный критик, один из организаторов музейного дела и создатель советской школы научной реставрации.
И.Э.Грабарь родился в Будапеште, 25 мая 1871 г., он получил прекрасное художественное образование – сначала в Академии художеств у И.Е.Репина, затем в студии А.Ашбе в Мюнхене. Продолжает совершенствовать мастерство в Париже, где изучает различные течения в западноевропейском искусстве. Тогда же молодой художник знакомится с японской гравюрой. Игоря Эммануиловича Грабаря можно сравнить с человек «эпохи Возрождения» - за необыкновенную энергию, стремление проявить себя во многих сферах художественной и научной деятельности. Ему недостаточно только одной живописи – он пробует себя и в архитектуре. Увлечение архитектурой заставляет его проводить огромную работу по обследованию архивов, дворцов и усадеб, заниматься поисками произведений искусства в самых разных, даже отдаленных уголках России.
В 1906 г. он выступил инициатором серии монографий «Русские художники». В начале века Грабарь входит в объединение «Мир искусства» и «Союз русских художников». С 1918 по 1930 гг. И.Э.Грабарь руководил Центральными реставрационными мастерскими. В 1937-43 гг. – являлся директором Московского художественного института, а затем – Всероссийской Академии художеств. С 1944 г. по 1960 г. он возглавлял Институт истории искусств Академии наук СССР.
Собрание И.Э.Грабаря посвящено определенному виду искусства, которое включает многие прославленные имена, - классической японской гравюре. Он собрал интересную коллекцию японской ксилографии укиё-э, насчитывающую около 150 листов. Мода на коллекционирование японской гравюры зародилась в конце Х1Х века в Европе, затем распространилась и в России. Собрание можно назвать классически-хрестоматийным: его состав отражает интересы художественной среды рубежа Х1Х-ХХ вв. В нем представлены художники, работавшие в различных жанрах, но значительная часть работ приходится на творчество известного мастера Утагава (Андо) Хиросигэ, отдавшему предпочтение жанру пейзажа.
В гравюре на протяжении веков сложились определенные жанры, стили, направления. В этом виде искусства работали выдающиеся художники, создававшие живописные эскизы, а довершали работу резчики и печатники. В коллекции представлены гравюры известных школ ХУШ-Х1Х вв. Кацукава и Тории, художественной сферой которых были жанр театральной гравюры. Ряд работ собрания принадлежит прославленному Китагава Утамаро.
Его работы передают определенное душевное состояние через певучую линию, плавность движения, а смену настроений и острые переживания подчеркивает неожиданным ракурсом, резким поворотом.
Особое пристрастие И.Э.Грабарь питал к собиранию знаменитых пейзажных серий. Листы из серий Утагава Хиросигэ (1797-1858), подчиненные декоративному замыслу, были наиболее созвучны художественным исканиям представителей «Мира искусства». Художник максимально использует все возможности гравюры, виртуозно работая с доской. Ему удается передать пушистые хлопья снега, косые струи дождя, зарево заката или расцветающие в небе «цветы» фейерверков. Некоторые листы позволяют вспомнить живописные композиции. Его излюбленный прием – контрастное сопоставление предметов то ясно различимых, то, как бы исчезающих в тумане, легкой дымке или за струями дождя... В композиции появляется характерный прием раската с переходами тонов в цвете и кулисное построение, когда первый план акцентируется цветом и укрупненными деталями, данными иногда даже фрагментарно.
Коллекция К.Ф. Некрасова
Личность К.Ф.Некрасова остается для нас загадкой. Ничего не известно о его жизни, кроме того, что Некрасов бывал в Иране, где и составил во многом уникальную коллекцию произведений искусства. Неизвестен род его занятий, и был ли он как-то связан с его собирательской деятельностью. Ни в архивах музея, ни в первых публикациях нет никаких сведений об этом человеке.
Собрание К.Ф.Некрасова было куплено музеем одним из первых, осенью 1918 г. Спустя два года отдельные предметы поступили дополнительно через Отдел по делам музеев и охране памятников старины. Всего в фондах насчитывается 328 единиц хранения из его коллекции.
В коллекции представлены в основном памятники искусства Ирана и лишь несколько индийских и турецких вещей, а также семь японских гравюр ХVIII-ХIХ вв. Целостность и высокое качество собрания, включающего керамику, рукописи и миниатюру, заставляют предположить, что К.Ф.Некрасов не только имел тонкое художественное чутье, но и, по-видимому, глубокие знания в области восточного искусства.
Самый большой и исключительной ценный раздел – эти редкие фаянсы ХП-ХIV вв, составившие основу музейной коллекции средневековой керамики Ирана, и образцы позднего времени. Уникальность собрания была отмечена сразу. Изделия раннего времени получили мировую известность: они экспонировались на выставке в Лондоне в 1931 г., а также в Государственном Эрмитаже в 1935 г., во время проведения III-го Международного конгресса по иранскому искусству и археологии.
С ХП-ХIV вв. в Иране наступает расцвет прикладного искусства, в первую очередь керамики, что было связано с быстрым ростом городов и развитием ремеcла. Ведущими керамическими центрами долгое время оставались Рей, Кашан, Саве, Султанабад. Мастерские выпускали разнообразные изделия, среди которых особый интерес представляют сосуды в виде фигурок людей и животных. Они имели утилитарное назначение, однако их своеобразное художественное решение позволяет рассматривать эти произведения как мелкую пластику. В собрании экспонат ХШ в. – широко известный сосуд в форме птицы с женской головой. Птица изображена сидящей со слегка приподнятыми крыльями, ее голову венчает остроконечный убор. Скульптурно проработано женское лицо, лишенное человеческих эмоций и страстей. Сосуд покрыт темной росписью под ярко-бирюзовой глазурью. Возможно, - это Симург, вещая птица иранской мифологии, часто выступающая как орудие судьбы. Симург становится одним из наиболее популярных образов, его изображение часто помещали на оружие, т.к. считалось, что это приносит удачу его владельцу.
Налаженное керамическое производство позволяло создавать великолепные изделия с темным рисунком, просвечивающим сквозь прозрачную бирюзовую глазурь и глазурь цвета слоновой кости. Среди различных приемов украшения керамических изделий наибольшей эффектностью обладали люстр и полихромная роспись минаи.
Техника надглазурной росписи легкоплавкими эмалевыми красками, минаи получила развитие только в Иране, где применялась в течение двух столетий. Тонкая и изысканная, она покрывала особенно дорогие изделия – небольшие, очень легкие тонкостенные чаши, сосуды, блюда. Яркие краски наносили на предметы быстрыми масками кисти поверх непрозрачной кремовой или голубой глазури. В росписи минаи обязательно присутствуют черные контуры – это так называемый «мертвый край», препятствующий растеканию и смешиванию красок при обжиге.
В керамическом производстве ХII-ХIVвв. стала широко использоваться роспись люстром. Люстром украшали различные изделия – чаши, кувшины, блюда, вазы, сосуды для вина. Золотистый, красноватый или коричневатый люстр – особый красочный состав наносили на непрозрачную глазурь, и после восстановительного обжига он приобретал светящуюся радужность рисунка на перламутровом фоне. Особую выразительность изделиям придавала игра света и тени на их поверхности, мягкое золотистое мерцание, в котором то появлялись, то исчезали бегущие животные и фигуры.
Люстром украшались также широко применявшиеся для облицовки интерьеров здание изразцы. И орнаментальные и сюжетные композиции являлись по существу изящной миниатюрной живописью на керамике.
Появление арабской письменности мусульманская средневековая традиция рассматривала как акт божественной воли. Написанное слово получает значение талисмана, а процесс письма превращается в магическое действо. Книги Корана раннего времени были выполнены угловатым и прямолинейным почерком, получившим название куфи. Такой почерк использован в одном из редких образцов – фрагменте листа из Корана на пергаменте ХII в. Позднее пергамент выходит из употребления, заменяясь бумагой, куфический почерк начинает вытесняться другими – насхом и сульсом с их криволинейными очертаниями букв. Отношение к письму как к искусству складывается на протяжении веков и получает отражение в специальных трактатах, в которых содержится разнообразный материал о развитии каллиграфии. Как написано в анонимном арабском трактате по искусству письма ХI в., искусство каллиграфии – редкий дар, именно поэтому на каждое поколение приходится только один выдающийся мастер-каллиграф. Как начинающие переписчики, так и опытные мастера занимались постоянно тренировкой, многократно копируя образцы почерков признанных авторитетов в этой области и добиваясь абсолютного сходства.
В Иране была широко распространена практика составления альбомов с образцами каллиграфии, которые охотно приобретали знатоки и ценители красивого письма. Каллиграфия на отдельных листах привлекла внимание и К.Ф.Некрасова, который собрал более 20 образцов ХVШ-ХIХ вв.
Значительный интерес представляют рукописи ХVII-ХIХ вв., почти все украшенные иллюстрациями. Большей частью это поэтические сборники известных восточных авторов ХII-ХV вв. С середины ХVI в. Литературный сюжет постепенно перестает быть основным объектом изображения, появляются миниатюры на отдельных листах, которые отражают современные темы. Отделившись от книги, миниатюра превращается в самостоятельный вид искусства, который получает дальнейшее развитие в ХVII. Среди тем наиболее популярны жанровые сцены или портреты. Такие рисунки выполнялись не только красками, но и тушью. Светлый фон часто покрывали тонким растительным узором, нанесенным жидким золотом. К новому направлению относятся миниатюры исфаханской школы, представленные в коллекции Некрасова.
Коллекция П.И. Щукина
Известный русский коллекционер Петр Иванович Щукин происходил из купеческой семьи, обосновавшейся в Москве во второй половине ХУШ в. Он закончил немецкую школу в финском городе Выборге и немецкий пансион Гирста в Петербурге. Несмотря на желание Петра поступать в Московский университет, отец увозит 18-летнего юношу на шесть лет за границу.
После возвращения в Россию Петр вместе с братьями становится совладельцем торгового дома «И.В.Щукин с сыновьями», основанного в 1878 г. Однако Петра Ивановича все больше захватывает страсть к коллекционированию предметов старины.
На первом этапе П.И.Щукина интересовали европейские и русские произведения искусства, которые достаточно разнообразны: редкие книги и гравюры, древнерусская иконопись, нумизматика, изделия из серебра, живопись. Позже, совершая деловые поездки по Франции. Швейцарии и России, П.И.Щукин продолжал пополнять коллекцию.
Интерес к искусству стран Востока (Персии, Индии, Китая) зародился у Петра Ивановича в 1880-х гг. Эта коллекция включала ковры и ткани, миниатюру, рукописи, изделия из фарфора, керамики, кости и камня, оружие. Восточные вещи Петр Иванович привозил из Парижа, Стокгольма, Стамбула. Позднее П.И.Щукин писал: «я поставил себе задачей собирать не только русские предметы, но также восточные и западные, и, собирая последние, наглядно показать, какое влияние имели Восток и Запад на русскую культуру».
В 1890 г. П.И.Щукин решает возвести специальное здание для коллекций, и в 1893 г. на Малой Грузинской улице был построен двухэтажный особняк. В новом помещении находилась библиотека и большой рукописный отдел, картинная галерея. Собрание продолжало расти, и через несколько лет было выстроено еще одно здании, а в 1896 г. музей был открыт для посетителей. Его экспозиция привлекала как любителей старины, так и специалистов. Именно здесь В.Серов делал копии с персидских миниатюр для занавеса балетных спектаклей С.П.Дягилева. Сам Петр Иванович не только собирал предметы искусства, но и всячески их популяризировал. Кроме того занимался систематизацией экспонатов, издавал тематические каталоги с иллюстрациями, «Щукинские сборники», где публиковались наиболее интересные документы.
Стремясь сохранить произведения искусства после своей смерти, П.И..Щукин решил подарить их государству вместе со всеми постройками. Музей должен был получить статус отделения Императорского Российского Исторического музея и официальное название «Музея Петра Ивановича Щукина». Весной 1905 г. дар был оформлен. До своей смерти в 1912 г. п.И.Щукин оставался хранителем музея, нес все расходы и приобретал новые вещи. Предметы старины щукинского музея демонстрировались на международных выставках.
После революции огромная коллекция П.И.Щукина продолжала храниться в историческом музее, а затем была частично рассредоточена по другим московским музеям. Часть восточных вещей перешла в Музей Востока, созданный в 1918 году. Коллекция Петра Ивановича Щукина – это щедрый дар родному городу.
Собрание включает рукописные произведения и миниатюру Ирана и Индии ХУ-ХУШ вв. Одна из ранних по времени рукописей – «Хамсе» («Пятерица») Низами. В странах Ближнего и Среднего Востока рукописной книге, происхождение которой было освящено религией, придавали особое значение. Произведения светского содержания украшали не только орнаментальными заставками, но и сюжетными композициями. Классическая миниатюра мусульманского Востока – это тот вид искусства, который получил особенно яркое воплощение. Миниатюрный рисунок служил иллюстрацией к литературному сюжету, мастера использовали богатые изобразительные средства для передачи образов, созданных поэзией. Живописные школы развивались в таких крупных городах как Багдад, Тебриз, Шираз, а с ХУ в. В новой тимуридской столице, Герате.
К шедеврам книжного искусства, исполненным на заказ, относится рукопись - Хамсе» Низами. Рукопись написана на персидском языке мелким изящным почерком, часто прерывается орнаментальными заставками. Особенно пышно оформлено начало книги, но главным ее достоинством являются 56 великолепных иллюстраций.. Миниатюры, занимающие треть листа, органично связаны с текстом и отличаются яркими чистыми красками с преобладанием светлых тонов. Миниатюрист брался за рукопись только после каллиграфа, труд которого ценился выше остальных мастеров. Его имя вместе с именем заказчика и датой окончания работы часто ставили в конце книги. В коллекции хранится лист с подписью известного персидского каллиграфа Мир Али Харави, датированный 1521/2 гг. Строки, взятые из произведений классиков восточной поэзии Хафиза и Саади, написаны изящным почерком черной тушью и расположены в лентообразных полосах на золотистом фоне среди растительного узора.
Основатель династии Великих Моголов Бабур (1483-1530) – политик, меценат, знаток культуры сопредельных стран, оставил своим потомкам исторические хроники «Бабур-наме», в которых излагались события с 1494 по 1529 годы, связанные с жизнью правителя в Средней Азии, Афганистане и северной Индии. Серия миниатюр к «Бабур-наме» из коллекции была выполнена в художественных мастерских Акбара в конце ХVI. В иллюстрации к «Бабур-наме» представляют большой интерес в художественном отношении, как и многие другие миниатюры собрания, написанные в разные периоды в нескольких художественных центрах.
В коллекции представлены образцы шелковых тканей, шитья и ковров Ирана и Турции ХVI-ХУШ вв.. В подборе столь редкой группы художественного текстиля, очевидно, немалую. роль сыграли практически знания, приобретенные П.И.Щукиным в Лионе.
…В ХVI-ХVII вв. все великолепие придворной культуры сефевидского Ирана и Турции нашло отражение в художественном текстиле и ковроткачестве. Драгоценные ткани пользовались мировой известностью, ими торговали, одаривали послов и правителей. Особенно торжественно нарядны и декоративны турецкие ткани. Они притягивают взгляд зрителя крупным рисунком, броской цветовой гаммой, где яркие цвета шелка – красный, белый, синий, зеленый, соседствуют с обилием золота и серебра.
Более изысканны по цвету и сложнее по решению изделия Ирана. В этом регионе значительное влияние на художественное оформление тканей и ковров оказала миниатюрная живопись. Широко распространены были ткани с растительными мотивами. Часто это изображения ирисов, нарциссов, анемонов, шиповника, тонкие и изящные стебли которых склоняются под тяжестью цветов.
В ХVI в. в Европу стали вывозить не только ткани, но и ковры. И именно персидский ковер становится для европейцев тем образом, в котором сконцентрировалось для них все своеобразие иранского искусства. Наиболее ценные ковры для шахского двора выделывались в Кашане и Исфахане. Материалом для них служили лучшие сорта овечьей или верблюжьей шерсти, а для самых дорогих использовался шелк. В средневековых коврах Ирана сложный рисунок всегда гармонично сочетался с изысканным цветом.
В коллекции прикладного искусства помимо тканей и ковров представлены изделия из керамики ХVIII в., из дерева и папье-маше с лаковой росписью ХVIII-Х1Х вв., предметы из металла и эмали. На арабском Востоке было высоко развито искусство художественной обработки металла. Изделия из меди и бронзы – кувшины, блюда, подносы, курильницы – украшали чеканкой, гравировкой из серебра и золота. Они отличались изысканно богаты декором, в котором гармонично сочетались орнамент, фигурные изображения и надписи, сделанные арабской графикой.
В ХП-ХIV вв. своими металлическими изделиями славились и другие города – Герат (Афганистан), Мерв (Средняя Азия), Нишапур, Систан (Иран). Однако независимо от места производства в творчестве мастеров по металлу постепенно нарастает декоративное начало. В мастерских Исфахана изготовлено большинство экспонатов, среди них можно выделить группу дорогих вещей, которые украшали дворцовые покои. Это стальные блюда, чаши, сосуды характерного матового цвета, украшенные тонкой золотой насечкой. Золотую и серебряную насечку применяли для украшения разнообразных предметов из меди, бронзы, стали, в самые ценные изделия монтируют драгоценные камни. Сохранилось парадное оружие, украшенное рубинами, изумрудами, турмалинами.
О музее |
Коллекции |
Выставки |
Музей посетителям | Археология
|
Издания |
Новости 
