О музее Музей посетителям Выставки Магазин Археология Издания Новости English
Искусство
Ирана
Искусство
Индии
Наследие
Рерихов
Искусство
Кавказа,
Средней
Азии и
Казахстана
Искусство
Центральной
Азии
Искусство
Сибири и
Крайнего
Севера
Искусство
Китая
Искусство
Юго-
Восточной
Азии
Искусство
Кореи
Искусство
Японии

Искусство
Северной
Азии

Северной Азией называют обширный регион, простирающийся от Уральских гор до тихоокеанских побережий, от степных районов Южной Сибири до берегов Северного Ледовитого океана. На этой огромной территории, покрытой тайгой и тундрой, издавна проживает несколько десятков различных народов (якуты, чукчи и др.).

Коренные жители Северной Азии – потомки древних охотников, приникших в Сибирь и на Дальний Восток из глубинных районов Азиатского континента не менее пятидесяти тысяч лет назад. Они занимаются охотой, рыбной ловлей и оленеводством, якуты также разводят лошадей.

По своей антропологической принадлежности североазиатские народы – монголоиды; в их традиционной культуре имеется немало общих черт с культурами таких народов Востока как монголы, китайцы, корейцы, японцы.
Соседство с восточными цивилизациями не могло не наложить заметный отпечаток на духовную культуру народов тайги и тундры. Вместе с тем они сохранили свою национальную и культурную самобытность. Своеобразное мироощущение северян отчетливо прослеживается в их изобразительном творчестве.

Все основные разделы «северной коллекции» Музея Востока – древние и современные художественные изделия народов Чукотки, Якутии, Таймыра и Приамурья – представлены в постоянной экспозиции.

Среди экспонатов, постоянно демонстрирующихся в зале «Искусство Северной Азии», немало подлинных раритетов. Так, например, в витринах, посвященных Чукотке, можно увидеть древнеэскимосские изделия из моржового клыка, возраст которых насчитывает две тысячи лет. Это гарпунные наконечники и наконечники стрел, головки гарпунного древка, карабины для транспортировки добычи, накладки, которыми древние охотники чукотских побережий защищали запястье при стрельбе из лука. Тонкий графический орнамент, выразительный скульптурный декор, нередко сплошь покрывающий поверхность этих, казалось бы, сугубо утилитарных предметов, позволяет отнести их к подлинным шедеврам первобытного искусства.

Большой интерес представляет включенная в экспозицию деревянная ритуальная пластика морских зверобоев Берингова пролива. Лаконичные и экспрессивные изображения «предков», гагары, плывущих на лодке охотников были созданы в XIX веке и предназначались для «праздника Кита». Это исключительно важное для жителей Чукотки ритуальное действо обычно устраивалось в декабре, когда заканчивался сезон осенней охоты, и жители прибрежных селений совершали обряды примирения с убитыми животными.

Яркое представление об искусстве Чукотки ХХ века в экспозиции дают миниатюрные скульптуры из моржовой кости и цельные моржовые клыки с сюжетными изображениями, выполненными в технике гравировки.

Наряду с работами чукотских косторезов в экспозиции можно увидеть произведения резчиков по кости из Якутии и Таймыра. Эти миниатюрные скульптуры, курительные трубки, детали оленьей упряжи были изготовлены в первой половине ХХ века. Между тем, они несут в себе аромат глубокой древности, поскольку выполнены не из моржового клыка, а из бивня мамонта. Останки этих гигантских животных, населявших сибирскую тундру в древнем каменном веке, до сих встречаются в Заполярье, и поэтому в народном искусстве якутов и долган сохранилась традиция резьбы по мамонтовой кости, возникшая в глубокой древности.

Якутская экспозиция включает в себя традиционную деревянную посуду для кумыса, в том числе знаменитые кубки-чороны, а также изделия ювелиров, выполненные из серебра в XIX веке.

Искусство народов Приамурья представлено работами современных вышивальщиц и уникальным халатом из рыбьей кожи ХIХ века. Еще в древности рыболовы Амура – нивхи, нанайцы, ульчи – научились обрабатывать кожу лососевых рыб таким образом, что из нее можно было шить не только одежду и обувь, но даже паруса лодок. Практически утраченное в ХХ веке искусство шитья из рыбьей кожи в наши дни вновь появилось на Дальнем Востоке, и в значительной степени возрождению этого древнего ремесла помогают музейные коллекции.

«Крылатый предмет».
Чукотка. I тыс. н. э.

«Крылатыми предметами» называют древнеэскимосские изделия из моржового клыка, напоминающие по форме бабочек. Практически каждый из них – подлинный шедевр косторезного искусства. Поверхность «крылатых предметов» покрывает изысканный рельефный и графический орнамент. Его основные мотивы – геометрические символы и условные фигуративные изображения, в том числе, нередко, птичьи крылья. Тщательно выполненный скульптурный и графический декор «крылатых предметов» свидетельствует о том, что морские зверобои Древней Арктики наделяли их особой, магической силой.

В науке долго велись споры о функциональном назначении этих относительно небольших изделий из кости. (Длина «крылатых предметов» составляет в среднем 15-17 см). Считалось, например, что они могли быть ритуальной скульптурой, подвешивавшейся к потолку древнеэскимосских жилищ на «празднике кита». Существовали гипотезы, согласно которым «крылатые предметы» были навершиями шаманских жезлов или деталями лодки-каяка. Результаты недавних археологических раскопок в районе Берингова пролива, в том числе тех, что ведет на Чукотке экспедиция Музея Востока, поставили точку в многолетней дискуссии. «Крылатый предмет» закреплялся на заднем конце гарпунного древка. Он служил своеобразным замком, с помощью которого гарпун можно было зафиксировать на копьеметалке – метательной дощечке, позволявшей существенно увеличить дальность броска. «Крылатый предмет» являлся также противовесом передней, достаточно тяжелой части гарпуна. Уравновешивая метательный снаряд, он, подобно оперению стрелы, играл роль стабилизатора и обеспечивал устойчивость гарпуна в полете. Не исключено, что «крылатый предмет» выполнял еще одну сугубо практическую функцию. Благодаря особенностям своей формы, он придавал траектории полета оптимальную кривизну. К такому выводу пришли побывавшие в Музее Востока авиаконструкторы. По их мнению, древние эскимосы Берингоморья, создав «крылатый предмет», предвосхитили конструктивные принципы современных летательных аппаратов.

В музейном собрании насчитывается более двадцати «крылатых предметов». Это одна из самых крупных коллекций в нашей стране и за рубежом. «Крылатый предмет», помещенный на этой странице, относится к древнеберингоморской археологической культуре и датируется началом I тыс. н. э. Он был обнаружен известными археологами и этнографами С.А. Арутюновым и Д.А. Сергеевым в 1974 г. в ходе раскопок Эквенского могильника на северо-востоке Чукотского п-ова.

Головка гарпунного древка.
Чукотка. I тыс. н. э.

Головки гарпунного древка – выдающиеся произведения косторезного искусства древних эскимосов Берингова пролива. В Государственном музее Востока хранится около тридцати подобных изделий. Одно из них – перед Вами.

Прежде чем стать экспонатом музея головка гарпунного древка, помещенная на этой странице, пролежала в земле почти две тысячи лет. В 1974 г. ее обнаружили доктора исторических наук С.А. Арутюнов и Д.А.Сергеев на северо-востоке Чукотского п-ова. Она входила в состав погребального инвентаря одного из самых богатых захоронений Эквенского могильника. В этом захоронении был погребен пожилой мужчина, обладавший высоким социальным и имущественным статусом. Судя по составу предметов, сопровождавших его в «загробный мир», он был удачливым зверобоем, и, вероятно, не единожды использовал обнаруженное в погребении вооружение для охоты на тюленей, моржей, китов.

Изготовлена головка гарпунного древка из моржового клыка. Ее длина – 24,5 см. В верхней части находится глубокий паз, в который вставлялся костяной стержень-колок с насаженным на него наконечником. Нижняя, раздвоенная часть закреплялась на переднем конце деревянного древка. Таким образом, головка гарпунного древка решала важную конструктивную задачу, соединяя друг с другом основные детали гарпуна – грозного оружия морских арктических зверобоев. Еще одна ее функция – утяжелять гарпун и увеличивать тем самым силу удара.

Древние охотники Берингоморья придавали головке гарпунного древка магическое значение. Не случайно на находке из эквенского погребения изображены сомкнутые медвежьи зубы. Такой же декор покрывает и другие аналогичные изделия. Он, несомненно, имел особый, сакральный смысл. Взяв в руки гарпун с изображениями медвежьих зубов, первобытный охотник ощущал в себе силу могущественных духов, представлял себя «хозяином ледяных просторов» – так эскимосы и чукчи называли когда-то белых медведей. В сложном рельефном декоре головки гарпунного древка присутствуют схематичные изображения плывущих моржей. Возможно, это «кеглючины» – хищные моржи, нападающие на тюленей. Отдельные мотивы рельефного орнамента – концентрические окружности, треугольники, овалы – могут быть интерпретированы как антропоморфные лики. Глубоко символичен и выполненный в технике гравировки тонкий геометрический узор. Он состоит из мельчайших, едва различимых глазом компонентов: соединенных попарно параллельных линий и «зубчиков», расположенных между ними в шахматном порядке. Этот орнамент указывает на то, что владелец головки гарпунного древка принадлежал к племенному объединению морских зверобоев Чукотки, известному нам как «ранние древнеберингоморцы».

Наконечник гарпуна.
Чукотка. I тыс. н. э.

В Музее Востока хранится обширная коллекция древнеэскимосских гарпунных наконечников, обнаруженных на Чукотке. Тщательно вырезанные из моржового клыка или, реже, из оленьего рога они представляют большую историческую и художественную ценность. Конструктивные особенности наконечников, характер их декора могут многое рассказать о людях, населявших в первые века нашей эры крайний северо-восток Азии.

Наконечник гарпуна, помещенный на этой странице, найден в поселке Сиреники, что расположен неподалеку от Бухты Провидения. Здесь, на юге-востоке Чукотского п-ова, находились в древности многочисленные селения морских арктических зверобоев. Выполнен наконечник из клыка моржа, его длина составляет 11,5 см. Конструкция гарпуна достаточно сложна. В его передней части имеется узкая, длинная прорезь. Предназначалась она для каменного вкладыша. Обычно такие вкладыши изготавливались из сланца. Сланец можно было заточить до остроты лезвия бритвы. Массивный костяной наконечник с острым каменным вкладышем представлял собой грозное охотничье оружие. Через круглое отверстие в центре наконечника продевался кожаный линь. Он соединял гарпун с поплавком, сшитым из нерпичьей шкуры. Надутый воздухом поплавок помогал охотнику найти загарпуненного тюленя или моржа. Благодаря небольшим боковым выступам и остроконечной шпоре (хвостовой части), наконечник надежно застревал в ране. Выполняя сугубо утилитарные функции, эти конструктивные детали придавали гарпуну определенные декоративные качества, подчеркивали его легкую, стреловидную форму.

Конструкция гарпунного наконечника из Сиреников указывает на то, что изготовили его, скорее всего, создатели одной из самых ярких древнеэскимосских культурных традиций I тыс. н. э. – древнеберингоморцы. Впрочем, лаконичный и строгий декор наконечника не позволяет отнести его к «классическим» древнеберингоморским гарпунам. Для них характерен тонкий, изысканный графический орнамент, а не широкие, энергичные, глубоко врезанные в поверхность клыка линии. Между тем, практически такое же декоративное оформление отличает ряд изделий из моржовой кости, обнаруженных на большом удалении от Сиреников, в Уэлене, на северо-востоке Чукотского полуострова. Культурная принадлежность этих вещей точно не определена, однако с большой степенью вероятности можно предполагать, что они были созданы носителями особой «древнеуэленской» традиции, в которой древнеберингоморские компоненты сочетались с компонентами других археологических культур – оквика и куригитавика. Оквик был распространен, главным образом, на островах Берингова пролива, куригитавик – на северо-западе Аляски. Таким образом, если сходство сиреникского гарпуна с косторезными изделиями, выполненными в «древнеуэленской традиции», не случайно, перед нами яркий пример широких культурных связей древних морских зверобоев Азии и Америки.

Накладка на руку.
Чукотка. I-V вв. н. э.

Эту небольшую пластину из моржового клыка передал в музей И.П. Лавров – художник и искусствовед, много лет проработавший на Севере. Пластина была найдена в Уэлене – небольшом поселке, расположенном на северо-востоке Чукотки. В древности Уэлен был одним из крупнейших центров культуры морских арктических зверобоев – предков современных эскимосов и береговых чукчей. Местные жители до сих пор находят в уэленской земле изделия из моржового клыка, оленьего рога, камня, возраст которых составляет полторы-две тысячи лет. Установить функциональное назначение подобных изделий подчас достаточно трудно, однако назначение пластины из коллекции И.П. Лаврова хорошо известно. В старину такую пластину человек надевал на большой палец руки, в которой держал лук. Тетива, возвращаясь после выстрела в исходное положение, с силой ударяла по луку, и если бы кисть стрелка не была защищена, он мог получить травму.

Накладка на руку представляет собой подлинное произведение декоративно-прикладного искусства. Ее изящная форма функциональна и проста. Напоминая очертания наконечника стрелы, она словно указывает на назначение пластины. Идея летящей стрелы присутствует и в графическом орнаменте на лицевой стороне накладки. Тонкие, сходящиеся под острым углом линии, отходящие от овалов короткие отрезки-шипы и, главное, заостренные с обоих концов, вытянутые по вертикали двухцветные ромбы вызывают ассоциации с колющим предметом, с движением, полетом, опасностью. Орнаментальная композиция строга и немногословна, узор хорошо согласуется с контуром предмета и его слегка выгнутой поверхностью.

Характер орнаментальных мотивов позволяет датировать накладку на руку первой половиной I тыс. н. э. В этот период на Чукотке и островах Берингова пролива существовал ряд археологических культур. Особенности декора обычно дают возможность определить культурную принадлежность изделия, однако в данном случае сделать это непросто. Одни орнаментальные мотивы указывают на принадлежность пластины к древнеберингоморской культуре, другие – к оквику. Поскольку носителями этих культур были различные племена, можно предположить, что владелец накладки принадлежал к этнической группе, в культуре которой сочетались и древнеберингоморские, и оквикские традиции.

Большой интерес вызывает тот факт, что на уэленских изделиях из кости такой орнаментальный мотив, как вытянутые ромбы, не встречается, но его можно увидеть на находках, сделанных американскими археологами на о. Св. Лаврентия. Этот принадлежащий США остров находится в южной части Берингова пролива, на сравнительно большом удалении от Уэлена. Если накладка на руку была действительно изготовлена там, как она оказалась в Уэлене? Древние обитатели берингоморских побережий периодически устраивали совместные праздники, на которых обменивались дарами. Однако возможен и другой вариант: отношения жителей Чукотки и о. Св. Лаврентия далеко не всегда были мирными, и пластина со стреловидным декором могла оказаться в Уэлене в качестве военного трофея.

Рукоятка женского ножа-уляка.
Чукотка. Середина I тыс. н. э.

У морских арктических зверобоев Чукотки и Аляски, Канады и Гренландии есть особый женский нож с широким, полукруглым лезвием. Держат его в руке «хватом сверху». В Северной Америке такие ножи называют «улу», у жителей Чукотки для них существуют другие названия: эскимосское «уляк» и чукотское «пекуль».

Известные археологи и этнографы С.А. Арутюнов и Д.А. Сергеев назвали уляк «универсальным орудием женского труда». С его помощью, отмечали эти выдающиеся исследователи чукотских древностей, женщины разделывали добычу, снимали со зверя шкуру и отделяли от нее слой подкожного жира. Уляком кроили мех, когда шили одежду и обувь. Полукруглым ножом расслаивали («кололи пополам») шкуру моржа, чтобы изготовить покрытие для байдары – многоместной охотничьей лодки. Лезвия уляков на протяжении многих столетий делали из камня, с XYII века для этой цели стали использовать металл. Рукоятки женских ножей изготавливали, чаще всего, из моржовой кости и нередко покрывали гравировкой.

Рукоятка, помещенная на этой страничке, – одна из лучших в древнеэскимосской коллекции музея. Ее нашли на северо-востоке Чукотского п-ова, в Уэлене, где еще задолго до нашей эры возникло обширное поселение охотников на моржей, тюленей, китов. Уже сам цвет рукоятки свидетельствует о том, что ей не одна сотня лет: только пролежав в земле длительное время, моржовая кость утрачивает свою природную белизну и становится золотисто-коричневой.

Возраст рукоятки можно установить и другими, более надежными способами. Один из них – особенности декора. Рукоятка покрыта графическим орнаментом, состоящим из двойных параллельных линий, клиновидных штрихов и коротких, расположенных в ряд полосок. Подобные орнаментальные мотивы характерны для древнеберингоморской культуры на средней стадии ее развития – в середине I тыс. н. э. На принадлежность рукоятки к кругу вещей, созданных около полутора тысяч лет назад морскими зверобоями Берингова пролива, указывает и ее форма – точнее, то органичное сочетание практической целесообразности и художественности, отличавшее, по словам С.А. Арутюнова и Д.А. Сергеева, древнеэскимосские изделия. Нетрудно представить, как удобно ложилась в ладонь рукоятка ножа, на которой были сделаны углубления и вырезы для пальцев. Столь же очевидно и другое: волнистый край рукоятки и сквозные овальные отверстия в ее верхней части создают определенный декоративный эффект. Мягкие скругленные контуры предмета перекликаются с графическим узором на его поверхности. Приглядевшись, можно отчетливо увидеть, что двойные параллельные линии, составляющие один из основных компонентов орнаментальной композиции, слегка изогнуты, словно повторяют изгиб верхнего края рукоятки. Гармония формы и декора придает этому достаточно скромному изделию целостность и завершенность, нарушить которые не в состоянии даже небольшое повреждение – скол на одном из концов.

Антропоморфная скульптура.
Чукотка. I тыс. н. э.

Долгое время считалось, что художники Древней Чукотки изображали, в основном, «объекты охоты» – зверей и птиц. Однако результаты археологических раскопок последних десятилетий, в том числе находки Чукотской археологической экспедиции Музея Востока, опровергли эту точку зрения. В древнеэскимосских памятниках Чукотского п-ова, наряду с зооморфной скульптурой, были обнаружены многочисленные антропоморфные изображения. Их подлинный смысл нам, увы, не известен, однако можно уверенно предполагать, что антропоморфные скульптуры I тыс. н. э. служили амулетами и символизировали предков, покровителей и защитников человека, хранителей домашнего очага.

Большой интерес представляет одна из таких скульптур – уплощенная конусовидная фигурка из моржовой кости. Её предельно геометризованная форма необычна для антропоморфной пластики Чукотки. Скульптура была найдена в Уэлене, в самом северо-восточном селении Чукотского полуострова. Иконографические особенности этого произведения позволяют сблизить его с объемными антропоморфными изображениями с о. Св. Лаврентия, расположенного в южной части Берингова пролива. Здесь, на достаточно большом удалении от Уэлена, американские археологи обнаружили скульптуры, в которых формы и пропорции человеческого тела переданы в столь же обобщенной, условной манере. Антропоморфная пластика о. Св. Лаврентия, в свою очередь, перекликается с неолитической скульптурой из значительно более южных районов Северной Пацифики – из низовий Амура и с о. Хоккайдо. Таким образом, хранящаяся в Музее Востока уэленская фигурка из моржового клыка  свидетельствует о культурном взаимодействии приморских жителей Древней Чукотки с обитателями других тихоокеанских ареалов, причем, вероятно, не только Северо-Восточной, но и Восточной Азии. Обращают на себя внимание поперечные линии на лице антропоморфной скульптуры, обнаруженной в Уэлене. Они, скорее всего, символизируют татуировку, которую вплоть до сравнительно недавнего прошлого наносили на лоб, щеки и подбородок чукчанки и эскимоски. Еще одна отличительная черта уэленской фигурки – прямоугольная каменная вставка на груди. Древнеэскимосских скульптур, которые имели бы такие же вставки, до настоящего времени не обнаружено, однако техника инкрустации была хорошо известна арктическим резчикам по кости. В эпоху неолита они нередко инкрустировали изделия из моржового клыка миниатюрными вкраплениями из других материалов – дерева, китового уса и даже железа. Достаточно необычен и четкий графический орнамент, сплошь покрывающий скульптуру. Он состоит из широких, глубоко врезанных линий и коротких, напоминающих пунктир клиновидных штрихов. Такой тип декора, близкий к древнеберингоморской и оквикской гравировке,  встречается на изделиях из моржовой кости крайне редко, причем большая часть предметов, орнаментированных подобным образом, обнаружена именно в Уэлене.